0
04:50

"Встретил Новый год в лесу и с лисенком". Как дальнобойщики проводят Новый год на трассе

Для тех, кто не отказывается от самой идеи праздника, встретить бой курантов не дома или не в компании друзей — страшный сон. Но, как ни странно, даже во время поздравительной речи президента во всей стране ездят грузовик, ходят поезда, и даже летают самолеты. Вот истории людей, которым пришлось отмечать главный национальный праздник в пути.

Вячеслав Лукьянов вот уже около 20 лет работает дальнобойщиком, поэтому встречать Новый год в дороге для него вошло в привычку.

Для меня праздников не существует, есть просто рейсы, в которые платят больше, — рассказывает Вячеслав. – Я всегда покупаю подарки детям, жене, тёще, оставляю их под елкой и собираюсь в путь. В России слишком много праздников, чтобы праздновать их все, ни здоровья, ни денег не хватит.

В новогоднюю ночь водитель фуры включает музыку — обычно это шансон — и, держась за «баранку», давит на газ.

Порой даже не замечаю, что наступает Новый год, но обязательно делаю остановку в месте, где есть связь, чтобы позвонить и поздравить родных. Потом пью кофе из термоса, перекусываю парой бутербродов — и снова в путь. Мне нравится такой Новый год, я привык.

Но однажды в новогоднюю ночь Вячеславу предоставилась возможность отметить праздник в компании.

Остановился у родника налить чистой воды и услышал, что кто-то пищит. Это маленький лисенок между веток застрял и никак не мог выбраться. Я пошёл к машине за рукавицами, чтоб, не дай бог, не покусал. Достал его оттуда, посадил на землю, сказал: «Беги!». А он свернулся и из-за своего хвоста на меня поглядывал. Ну, я смотрю, совсем околел. Взял его в машину. Он долго сидел в одном положении, а потом, видимо, стал отогреваться и всё обнюхивать. И, надо же, нашел мои бутерброды. Я как раз на ночь стал устраиваться, думаю, нельзя оставлять его в машине, мало ли что. Но не выкинешь же этого малыша на улицу в мороз. Рискнул, проснулся от того, что кто-то скребется. Около машины уже лисица ходила. Пришлось вернуть дитя обратно, напоследок остатки бутербродов им в подарок отдал, а сам остался голодным, ну ничего, бывает.

Михаил Курбатов 20 лет подряд отмечает Новый год в машине.

В детстве Новый год был для меня самым сказочным и любимым праздником. Дни рождения и прочие памятные даты отходили на второй план. Я всегда ждал Нового года — он проходил торжественно: с гуляньями на улице, фейерверками, бенгальскими огнями, елкой и хлопушками.

Со временем у меня сильно изменилось отношение к Новому году — вернее, я просто перестал считать этот день праздником. Ведь привязка к 31 декабря и 1 января ничем не обоснована — по сути, обычный календарный день. Новый год должен обозначать начало чего-либо. Правильно было бы отмечать его в первый день весны, когда рождается природа: тает снег и выползает трава.

Поэтому уже больше 20 лет я не праздную Новый год, но дарю подарки и поздравляю родственников и друзей, которые считают этот день праздником. А водителем-дальнобойщиком я мечтал быть с детства. В мое время такая работа считалась прибыльной и престижной. Работать я устроился сразу после армии, а в 1996 году первый раз провел Новый год в пути. Жена, конечно, была удивлена и задавала кучу вопросов, но я переубедил ее. Говорил, что нужно обязательно ехать в рейс и нельзя отказываться, потому январь и февраль — мертвые месяцы. Позже, спустя примерно полгода, я рассказал ей про свою позицию, и в следующие разы, когда я собирался в новогодний рейс, она уже не пыталась меня переубедить.

Я работаю на длинных рейсах: зимой обычно уезжаю в конце декабря, а возвращаюсь в середине февраля. Подарки дарю заранее либо оставляю, чтобы они были сюрпризом. Ну и, конечно, в новогоднюю ночь звоню родственникам, чтобы поздравить их. Пока со всеми поговоришь, уже порядочно времени пройдет. Ложусь спать я обычно часа в два-три ночи. Я вообще негативно отношусь к любым праздникам. В нашей стране их слишком много — чуть ли не каждый день. Все празднуют и празднуют, а страна катится под откос.

Каждое 31 декабря с 96-го года я провожу в дороге. Уезжаю от праздника, в который не верю, и зарабатываю деньги. Кстати, новогодние рейсы хорошо оплачиваются — в среднем на 20–30 % больше, чем обычно. С 2007 года я не слушаю радио и не смотрю телевизор, поэтому у меня всегда в машине тихо. Порой я даже не замечаю, что уже наступил Новый год.

В новогоднюю ночь дороги обычно пустые, и я еду один — встречаются разве что легковые машины, и то редко. На стоянках тоже паркуюсь в одиночестве — нет даже охранников. Кафе тоже все либо закрыты, либо в них проходят корпоративы. Хотя последние три года из-за кризиса в стране машин на новогодних дорогах стало побольше — зарабатывать же людям надо.

В 2003 или 2004 году со мной произошел смешной случай. Примерно в 23:45 я подъезжал к Екатеринбургу и решил остановиться на ночь на стоянке около поста ГАИ. Начинаю парковаться и вижу — ко мне с поста бежит гаишник и машет жезлом. Я вообще не понимал, что ж ему, блин, надо в такое время. Подошел, представился, попросил документы и сказал пройти на пост. А я почти заехал на стоянку и говорю ему: «Командир, через десять минут Новый год, что ты от меня хочешь?» Он не хотел ничего слушать и требовал, чтобы я прошел на пост. В принципе, он имеет полное на это право. Прихожу я туда, а мне другой инспектор указывает на закрытую дверь. Открываю — а там пять инспекторов сидят за праздничным столом и просят присесть к ним. Ну я им говорю: «Не-не-не, ребят, так не пойдет. Вы зачем у меня документы забрали?» Они говорили, что, пока я за столом не посижу, документы не отдадут. Ну мы спорили-спорили, и я настоял на своем. Говорил, что они поступают незаконно, что сейчас я выпью шампанского, а потом буду парковать машину — и они меня оформят за алкоголь в крови. В итоге дэпээсники отдали мне права, я поставил фуру и немножечко посидел с ними.